Настоятель Свято-Николаевского Собора в Ницце отец Андрей: «Богу они приносили самое лучшее»

Беседа с настоятелем Свято-Николаевского кафедрального собора в Ницце протоиереем Андреем Елисеевым

Господь благословил в это холодное лето погреться у Средиземного моря на юге Франции. И всё там прекрасно — и пляжи, и пальмы, и солнце, и беззаботная радость отдыхающих. Но… Православное сердце тянется к привычному ему окружению – в маленький мир под куполами, с крестами, с запахом ладана и мерцанием свечей. И через три дня после приезда я уже стояла в старинном храме на вечерней службе и ощущала себя, как дома, как в России. Мудрый, добрый священник – отец Андрей, у которого удалось исповедоваться. Прекрасный хор, красота храма, росписей и икон, история этого места, которая завораживала, тесная связь с прекрасной дореволюционной Россией и её представителями во главе с любимой Царской Семьёй… Всё это навеяло мысль поделиться этим миром с другими. И я попросила отца Андрея ответить на несколько вопросов для нашей газеты. Несмотря на большую занятость настоятеля, предстоящие торжества и подготовку к встрече Владыки Корсунской епархии – Епископа Нестора, отец Андрей с радостью согласился рассказать о своём храме, о его прошлом и настоящем. Лично для меня это была незабываемая встреча. Мы сидели под звёздным куполом южного неба тёплым июльским вечером возле храма, в опустевшем, тихом и зелёном саду с ручными зайцами, за оградой которого гудела отдыхающая Ницца. А в душе был мир, покой и ощущение, что ты дома, что не одна, что всё обязательно будет хорошо.

– Недавно православная Россия отметила День памяти святых Царственных Страстотерпцев. В Кронштадте глубоко чтут память последнего Российского Императора, который очень многое сделал для нашего города-острова. В Соборе Владимирской иконы Божией Матери есть прекрасная икона Царственных Страстотерпцев – её подарили Храму прихожане: собрали деньги, выбрали для исполнения образа лучшего иконописца в Санкт-Петербурге, заказали ему икону. И всё это для того, чтобы иметь возможность молиться в Церкви Царственным Страстотерпцам перед этим образом (до этого такой иконы в Храме не было). Отец Андрей, а ведь Ваш Храм не только теснейшим образом связан с Царской Семьей, но даже стоит на улице Николая II, говорит ли это о том, что в Ницце бережно хранят память о последнем российском Императоре? И как в самом Храме чтут память о нём?

– Собственно, весь Храм является памятником Императору Николаю II. Он был построен непосредственно при участии самого Императора, именно его Высочайшим указом была образована строительная комиссия, в которую вошёл его родственник — внук Николая I Великий князь Георгий Максимилианович Романовский. В 1900 году начали заниматься строительством Собора, который вначале, кстати, планировался не на этой территории, а совсем в другом месте Ниццы. Но в связи с тем, что подобранный участок оказался неподходящим, император Николай II своим личным указом разрешил разместить приходской Храм здесь, на территории, выкупленной ранее его дедом Императором Александром II. Парк был приобретён в собственность Императорской Семьи в 1865 году – в год кончины здесь, на этом месте, старшего сына Александра II Наследника Цесаревича Николая Александровича.

Здесь находились богатые виллы, которые арендовались на зимне-весенний период представителями Царственного Дома. В то время мало ещё кто приобретал здесь здания в собственность, а вот арендовать – арендовали, и отдыхали здесь в тёплую бесснежную зиму и в очень хорошую, мягкую весну, а к лету возвращались обратно в Петербург. Здесь, за нами, на том самом месте, где сейчас стоит часовня, находилась большая трёхэтажная вилла Бермон, куда привезли молодого Наследника Цесаревича Николая Александровича, который должен был занять трон после Александра II. Он решил поездить по Западной Европе, посмотреть на достопримечательности, в основном, Рима и других городов Италии. Но во Флоренции ему стало плохо, и его привезли к матери Марии Александровне, которая находилась здесь — в 200-х метрах отсюда, на другой вилле – Пейон. И Цесаревича разместили рядом с ней. Здесь за ним ухаживали четыре месяца, ему становилось то хуже, то лучше. Болезнь, которая одолевала его ещё в Петербурге, здесь, в Европе, обострилась. И, к сожалению, он скончался через неделю после Пасхи здесь, на этой вилле, 24 апреля 1865 года от туберкулезного менингита. При входе в парк стоят два столба, на которых написано: «Память» и год «1865».

И, конечно, для императора Николая II память о Цесаревиче ещё была жива, достаточно свежа, особенно учитывая тот факт, что его мать — вдовствующая Императрица Мария Фёдоровна, в юности датская принцесса Дагмар – была невестой покойного Цесаревича. Они должны были пожениться, она приезжала сюда из Дании ухаживать за ним, и именно она взяла под своё покровительство строительство этого Собора. Я думаю, что если бы не было Собора, то этот парк так бы и оставался парком Императорской Семьи со скромной часовней в византийском стиле. Но она решила увековечить память своего бывшего жениха, а для императора Николая II это тоже был важный, символический момент, связанный с их семьёй, с этой трагической страницей в истории семьи Романовых, которая потрясла не только семью, но и всю Россию. И поэтому Император и его мать Императрица Мария Фёдоровна очень внимательно отнеслись к этому проекту. Николай II лично его изучил. Для создания Храма был откомандирован один из лучших архитекторов — Михаил Тимофеевич Преображенский, специалист по московско-ярославскому стилю 17-го века. Император дал большую часть средств на его постройку – 700 тысяч франков золотом. Храм стоил где-то около 1,5 миллионов.

Остальные деньги — почти половину – заплатил человек, близкий к Царской Семье — князь Сергей Михайлович Голицын, сын российского посла в Париже. Он был тесно связан и с Царственным Домом и, одновременно, с российской дипломатией и считал, что этот Храм должен стать символом России, должен привлекать внимание иностранцев, здесь живущих, прославляя Россию через архитектуру Собора, его величие и красоту. Это был самый большой русский храм в Западной Европе, и, без всякого сомнения, самый величественный и прекрасный за рубежом. Он, действительно, Царский. Шатры, похожие на кремлёвские башни, двуглавые орлы, их украшающие, здесь работали самые лучшие мастера. Например, мозаику делал мозаичист, который украшал Храм Спаса-на-Крови в Петербурге (и Морской собор в Кронштадте – авт.) – Владимир Александрович Фролов. Он скончался в 1942 году в блокадном Ленинграде от истощения, работая над мозаиками для московского метро — для Новокузнецкой, Павелецкой, Автозаводской станций, это его работы. Он был потомственным мозаичистом, основал первую советскую школу мозаики. А до революции работал с храмами. Спас-на-Крови в Петербурге – это, конечно, его главная работа. А здесь его икона Спаса Нерукотворного и образы при входе – святого благоверного князя Александра Невского и Марии Магдалины, Небесной покровительницы Императрицы Марии Фёдоровны.

Императорская семья здесь не просто почиталась. В Ницце, в течение 40 лет проживала вдова Императора Александра II. Его вторая супруга, морганатическая, Екатерина Михайловна Долгорукая, которой Александр II дал титул светлейшей княгини Юрьевской, тоже здесь проживала, она скончалась в 1922 году и при жизни была прихожанкой этого собора. Так что прихожане, которые здесь до 20-х годов окормлялись, молились в окружении Романовых. Здесь среди прихожан были и фрейлины последней Императрицы Александры Фёдоровны, которые оставили свои иконы в подарок Храму. Екатерина Михайловна Долгорукая подарила Храму несколько личных вещей Императора Александра II: мундир, в котором он венчался с ней в Зимнем дворце, окровавленную рубашку (в момент теракта в Петербурге он был именно в ней), и медальон с локоном старшего сына, который он носил. И, естественно, для прихожан убиение Царской Семьи было страшным потрясением. Здесь всегда чтили память Царственных Страстотерпцев (Русская Православная Церковь за рубежом канонизировала их как мучеников), написали икону святых покровителей семьи Николая II. В 1962 году был создан памятный крест, где тоже были изображены святые покровители Царской Семьи. До того, как они были канонизированы, Царская Семья поминалась и почиталась таким образом – через образы их святых покровителей. Ну и, конечно, здесь жили офицеры, генералы, царские министры, которые успели эмигрировать. И все они были прихожанами этого Собора, они пережили революцию, бесславие, нищету, потерю состояний и всех прав. Работали кто где. Кто официантом, кто таксистом. Но, тем не менее, эти люди не теряли своего благородного, статного вида, внутреннего чувства собственного достоинства. И, конечно, приход был совсем другой в те годы. Храм объединял эмиграцию, духовно помогал ей выжить. Сама покровительница этого Храма, вдовствующая Императрица Мария Фёдоровна, мать Николая II, пережила и своего сына, и своих внуков, и скончалась в 1928 году в Дании, в Копенгагене. Она видела построение этого собора и всю его последующую историю.

Мне кажется, что Собор, строительство которого завершилось в 1912 году, ознаменовал собой очень многое из всего того прекрасного и великого, что было в ушедшей Российской Империи. И это осталось как наследие. В СССР ведь многое было уничтожено. А здесь, за границей, все русские храмы сохранились. Что важно, этот храм строили именно люди из России: Император, князь Голицын, другие благотворители, которые приезжали в Ниццу периодически. Местная община, конечно, не могла, позволить себе построить такой Храм. Россия создала здесь своё прекрасное творение, и мы до сих пор видим, насколько сильна была вера у людей. Богу они приносили поистине самое лучшее – лучших мастеров, лучшие материалы, лучшие идеи были использованы для построения этого Храма. Это послание из прошлого, оставшееся в наследие для современных людей, для современной России.

— Как у вас отмечается День памяти Царской Семьи 17 июля?

– Насколько мне известно, этот день всегда отмечался, скорбный день, но мы его теперь отмечаем как праздник, как День памяти святых Царственных Страстотерпцев. Раньше это был просто памятный день, когда служилась панихида. Сейчас мы служим Литургию, призываем молитвенную помощь Страстотерпцев, просим их Небесного покровительства. Сейчас, конечно, от нас эта сложная эпоха стала ещё дальше. Но с другой стороны, нынешний год – это год столетия революции и, на самом деле, вглядываясь в глубину времён, кажется порой, что не так давно это было. Всего-навсего сто лет. Россия стряхнула с себя ложную коммунистическую идеологию и устремилась снова к тому, что всегда давало ей силы – к вере, к Богу. Россия чтит память тех, кто действительно приносил благо для страны. Для нас это урок, урок, как надо чтить Бога, как отдавать самое лучшее Богу, не жалея земного. Что можно было бы показать поколению через сто лет, если бы люди не строили больницы, богадельни, великолепные храмы, университеты, школы. Если бы только строили себе яхты, дворцы, виллы за семиметровыми заборами, покупали роллс-ройсы, у нас бы вообще ничего не осталось. И от многих нынешних деятелей ничего не останется. Храм – это напоминание, о том, как всё должно быть, что есть истинные ценности.

– Расскажите подробнее о Вашем Храме. Конечно, в наше время всё можно прочесть в интернете – на сайте православного Собора святителя Николая Чудотворца в Ницце. Прочесть и проникнуться его необычной историей и в 19-м веке, и перипетиями, связанными с его возвращением в лоно родной Церкви в веке нынешнем, но всегда интересно и значимо получить информацию, что называется, из первых рук.

– Основным фактом данной истории является то, что эта территория, приобретённая в 19-м веке императором Александром II, изначально управлялась Императорским Двором и переходила в наследство от одного Царя к другому. В начале 20-го века этой территорией уже управляло по указу Императора Николая II Министерство Императорского Двора, это структура, которая эквивалентна сейчас администрации президента. И, собственно, всё это место всегда принадлежало России. Принадлежало государству, а не церкви. И до сих пор эта земля, эта территория, на которой стоит Храм, она также принадлежит Государству Российскому. Церковь является только пользователем. Естественно, храм строился для верующих. И последние сто лет за этой территорией ухаживали прихожане, а не государство. Но поскольку в 1909 году Император Николай II соблаговолил передать церкви и этот парк, и этот храм в долгосрочную аренду на 99 лет, так называемый эмфитевзис (римское право диктует, что эмфитевзис – это система, которая позволяет человеку, организации, учреждению, не владея землей на правах собственников, полностью пользоваться этой землей, возводя даже на ней постройки, но по окончанию срока аренды все эти постройки остаются собственнику). Собственно, поэтому Храм в начале 2008 года должен был оказаться снова в управлении Российского Государства как правопреемника Российской Империи. Но этот храм еще в 1931 году перешёл в лоно Константинопольского Патриархата. Перейти канонически в лоно какого-то патриархата не значит передать ему собственность. Это совершенно разные вопросы. Но Константинопольский Патриархат пытался отсудить этот храм, пытался доказать, что он является собственником. Но доказать этого не смог. Все французские суды, все три инстанции, которые рассматривали это дело, признали, что Константинопольский Патриархат не имеет ни одного достоверного документа о собственности на этот храм. А единственный документ, который был предоставлен в суд, это был документ от 1927 года, выданный митрополитом Евлогием Парижским нашему Храму, как и всем русским храмам Франции, для того, чтобы доказать, что эти храмы не заброшены, что у них есть хозяин. Если бы этой справки не было дано тогда, в 1927 году, то наши храмы могли бы быть национализированы Французским государством и проданы. Но этого, слава Богу, не случилось. И, соответственно, тогда или несколькими годами раньше, были созданы, согласно французскому закону, религиозные организации. Так называемые, культовые ассоциации, которые управляли храмами на территории Франции. Здесь тоже была создана такая ассоциация, причём, в лоне Русской Православной Церкви. Но, поскольку в 1931 году митрополит Евлогий решил перейти под Константинопольскую юрисдикцию, а с ним и вся наша Русская Западно-Европейская епархия или почти вся, то постепенно эта ситуация привела к тому, что Константинополь стал считать наш Храм своим. Когда люди долго пользуются каким-то имуществом, они постепенно начинают его считать своим, есть такая психологическая особенность. И им, конечно, было сложно расставаться с таким Храмом. Но, тем не менее, они должны были подчиниться решению судов, и Храм был возвращён России. Так как это было, собственно, до революции. А уже Российское Государство передало здание Храма в руки Московского Патриархата Русской Православной Церкви. Это произошло в конце 2011 года.

Процесс этот был сложный, болезненный. Как мне говорили старые прихожане, в 70-80-е и в начале 90-х годов большинство паствы было, конечно, за Россию. Это были русские патриоты, включая духовенство. Но это поколение постепенно уходило, в 70-е уходили, в 80-е, в 90-е уже почти никого не осталось. И вот второе, третье поколение эмигрантов, они уже перестали отождествлять себя с Россией, они уже в большей степени считали себя французами, нежели русскими, и к России и русским относились высокомерно. Это было очень заметно…

В 90-е годы основная часть прихожан – уже современные русские эмигранты. Эмигранты последней волны. Экономическая эмиграция. И, конечно, эта, основная часть прихода, хотела, чтобы этот храм был русским. Они уже устали от антирусских заявлений. Ведь некоторые представители руководства этого Собора назначались специально, чтобы удержать его в лоне Константинополя.

Что мы сейчас имеем? Русские люди, в основном, ходят в этот Собор, а другая, маленькая церковь в центре города, оставшаяся в лоне Константинопольского Патриархата, стала, в основном, нерусской, там прихожане – грузины, процентов на 80, и небольшая часть потомков старой эмиграции. Хотя и у нас тоже есть небольшая часть потомков старой эмиграции. Но основной исторический факт недавнего времени заключается в том, что все потомки Романовых стояли за возвращение этого Собора в лоно Русской Православной Церкви. Абсолютно все. Даже те, которые между собой не очень хорошо ладили. Но они и письменно, и устно выступали за возвращение Храма Русской Православной церкви. И не только Романовы, были и другие представители русской аристократии и аристократических семей, живущих здесь, на Западе. Они до сих пор посещают наш приход и являются нашими прихожанами. Могу опровергнуть заявления некоторых клириков Константинопольского Патриархата, что эмиграция была за Константинополь. Это абсолютная неправда.

– Правильно ли я поняла, что самая чтимая святыня Храма – образ Николая Чудотворца, которая была при одре умирающего Цесаревича Николая Александровича? Хотелось бы узнать об этом образе подробнее. Знаю, что она чудесным образом обновилась в 1935 году. Были ли ещё свидетельства молитвенной помощи святителя Николая по просьбам верующих у этого образа?

– Святитель Николай является покровителем всех, абсолютно всех русских храмов в Ницце. А таких храмов у нас четыре. Два здесь — храм-часовня и собор, третий храм – это храм святых Николая и Александры на улице Лоншан, четвёртый – это храм-часовня на русском кладбище, и тоже в честь Николая Чудотворца. Был раньше ещё пятый храм – в честь Серафима Саровского в миссии Русского Красного Креста. Его, правда, снесли недавно, но вместо него построили молитвенную комнату. Так что здесь было пять русских церквей в одном городе.

Святынь много, много мощей чудотворных. Есть древние образы, иконы, которые древнее иконы Николая Чудотворца. Есть один образ святителя Николая Чудотворца 16-го века, принадлежавший, по преданию, лично царю Иоанну Грозному, который подарил эту икону татарскому хану Кутуку при его крещении. Этот образ хранится у нас в Соборе. Но явление, связанное с Николаем Чудотворцем, которое можно было бы назвать настоящим чудом, было, наверное, тут только одно. Речь идёт об иконе покойного Цесаревича Николая, старшего сына Александра II, которую он брал с собой в путешествие. Эта икона была подарена ему матерью. Она находилась всегда вместе с ним. И в его поездке по Италии тоже. Он привёз её сюда. Когда жил и умирал в Ницце, эта икона находилась в его комнате, висела у его одра. После этого её не стали забирать, почти все вещи забрали в Петербург, в том числе и кровать, на которой он скончался, как реликвию, а эта икона осталась здесь и была помещена в старой русской церкви на улице Лоншан. Согласно историческим сведениям, как только была построена часовня в память Цесаревича, а было это через три года после его кончины, в 1868 году, этот образ был повешен с внешней стороны часовни. Не знаю, почему было принято такое решение, но я могу сказать по собственному опыту, что солнце нагревает эту часовню таким образом, что иногда даже больно прикоснуться к медным воротам. И в результате воздействия солнца и других погодных явлений, олифа, которая была на иконе, расплавилась, и образ весь почернел. Согласно описанию от 1935 года, практически были не различимы ни лик святителя Николая, ни детали образа. В то время здесь с 1925 года по 1945 год служил епископ Владимир (Тихоницкий) из Вятки. Он эмигрировал во Францию после революции, его брат остался в Советском Союзе и впоследствии стал епископом в Кирове. Видя бедственное положение молодого епископа, митрополит Евлогий Парижский назначил его сюда, в Ниццу, настоятелем. В 1925 году Владыка принял этот приход. Сохранились воспоминания об этом периоде, он был очень сложным, были многочисленные раздоры среди прихожан, особенно, когда было принято решение о переходе в Константинопольскую Патриархию. Многие прихожане были с этим категорически не согласны. И Владыка Владимир умирял приход. Был он человеком высокой духовной жизни, много претерпевшим, испытавшим и изгнание, и голод, и здоровье его было весьма хрупкое. Он прожил 20 лет в Ницце. Обладал особым даром молитвы, умиления духовного, всем сердцем стремился помогать нашим обедневшим эмигрантам, которые приходили в храм не только за духовной, но и материальной поддержкой. Предавал себя всецело людям. Но не забывал о том, что он монах. Исполнял тщательно монашеское правило, очень много молился. Любил людей, любил природу, любовался каждым цветком. И сугубо почитал святителя Николая, который сыграл в его жизни особую роль. Когда он оказался в Польше без места служения, один, на вокзале, ночью, без еды (несколько дней не ел), он помолился святителю Николаю, чтобы он ему помог и поддержал. И в этот момент появился русский человек, который узнал епископа:

— Владыка, Вы откуда? И куда направляетесь?

— Вот хотел бы найти какого-нибудь батюшку, чтобы меня приняли.

— А я Вас сейчас отведу.

И повёл его к местному священнику. И с этого времени жизнь Владыки Владимира наладилась. Буквально после горячей молитвы святителю Николаю. И поэтому он особенно чтил Святителя и видел помощь от него воочию, и обновление этой иконы произошло в его бытность здесь настоятелем. Причём, обновление началось с 22 мая (по новому стилю уже), в день памяти святителя Николая. Сторож, проходя утром через алтарь (икона была помещена в алтарь после построения Собора), увидел это чудо. Он это описал таким образом: «икона лоснится». Она заблестела. И вдруг он увидел, что странным образом очертания иконы стали проявляться. Он позвал священника, и на их глазах в течение двух-трёх дней икона проявилась до такой степени, что стал виден лик Святителя, его облачение, надпись на Евангелии и изображения Спасителя и Богоматери. Конечно, это было великое знамение и чудо для прихода. Единственное чудо, которое здесь засвидетельствовано документально. Может, были и иные чудеса, но об этом история умалчивает.

Сам Владыка Владимир в каждой проповеди упоминал об этом чуде и говорил, что многие прихожане получали помощь от святителя Николая, молясь перед этим образом. Но никогда не приводил конкретных каких-то случаев. Я также слышал, что многие прихожане получали помощь от святителя Николая, буквально вплоть до нашего времени. Но каких-то особых, задокументированных случаев никто никогда не собирал. Но то, что случаи такие многочисленны, это совершенно точно.

И, может, последнее такое, если не чудо, то, во всяком случае, знамение святителя Николая. Дело в том, что реставрация этого Собора, которая длилась 20 месяцев, всё время продлевалась, и мы никак не могли закончить ремонт. Но всё завершилась прямо день в день накануне памяти Николая Чудотворца, первое богослужение здесь после завершения реставрации по благословению Владыки Нестора мы совершили под праздник Николая Чудотворца 18 декабря, служили всенощное бдение, а первую Литургию совершили уже в День памяти Николая Чудотворца, 19 декабря 2015 года. Вот такая история.

– В телевизионных репортажах из Ниццы после чудовищного террористического акта в прошлом году часто звучало и Ваше имя, и название Храма, и потому русским людям Ваш Храм знаком не только знаменательной его историей, но и по этим печальным событиям нашей современности. Ваш Храм совместно с Ассоциацией друзей Собора учредил тогда координационный центр помощи пострадавшим и родственникам погибших при теракте. Расскажите подробнее об этих событиях и о том, как Русская Церковь реально помогала людям в трудной ситуации.

 Рассказывать о каких-то добрых делах не принято по христианской традиции, потому что человек теряет награду от Бога, рассказывая такие вещи. Но то, что здесь был создан координационный центр, действительно, известный факт. Работали юристы, наши прихожане, которые помогали родственникам жертв пострадавших. Как известно, 86 человек погибло. Это был самый крупный теракт в истории Франции, первый теракт в Европе с использованием большегрузного транспорта, вообще, транспорта. Это явление, можно сказать, обыденное в странах Персидского залива, в Ираке или в Израиле, но в Европе это произошло впервые. Это был ужасный вечер, ужасная ночь. Всё произошло в Национальный день Франции, в государственный праздник. Теракт провели на Английской набережной, на берегу моря. Это место, где гуляет весь город. Каждый день туда приходят родители с детьми. Это единственное место, где можно просто нормально погулять. Есть центр города, но он небольшой, не разгуляешься, пройтись, подышать воздухом можно только на набережной. И вот этот бесчеловечный теракт был совершён в этот символический день для Франции в месте, где собралось больше всего людей. Если пройтись по набережной, даже сегодня, вы услышите много русской речи. И так было всегда, с 19-го века. К сожалению, в этом теракте погибло много наших соотечественников и православных людей. Как нам известно, погибло всего 10 человек православных, две девушки из Москвы погибли, погиб молодой человек из Украины, погибли также мои личные знакомые — чтец нашего собора Игорь и Наталья, прихожанка и учительница школы русского языка из Бельгии. Это мои давние прихожане и знакомые. Они каждый год ездили в Ниццу отдыхать. Игорь сопровождал их. Гуляли по набережной и не заметили грузовика. Но были тогда на набережной и другие наши прихожане, которые спаслись. Одна из семей спаслась именно благодаря их присутствию на этой набережной. Потому что, увидев их, они обернулись и увидели также и мчащийся на них грузовик. Так вот получилось, что одни прихожане способствовали спасению других. Я думаю, что это тоже чудо Божие. В таких страшных обстоятельствах. Я там тоже был, видел весь этот кошмар, который творился на набережной. Никогда не смогу этого забыть, конечно. Было много жертв и большое горе для людей, для их родных, близких, детей. И они приезжали в Ниццу, чтобы позаботиться о своих близких, достойно их похоронить. Чтец Игорь похоронен здесь, на русском кладбище в Ницце. Остальные православные верующие увезены были в их собственные страны. Конечно, наш приход, наши прихожане всячески помогали, поддерживали людей в этот тяжёлый момент. Это и есть миссия Церкви – мы должны быть рядом с людьми, когда им тяжело, когда происходит горе.

Я бы сказал, что наш приход очень сильно изменился с того времени. Эта трагедия повлияла на него, объединила людей, она очистила приход от всего, что было неправильного, и теперь мы на каждой службе поминаем всех жертв этой трагедии. Думаю, что после Второй Мировой войны, это было самое ужасное событие в этом регионе. Но, к сожалению, террористическая опасность сохраняется. Мы до сих пор живём в условиях чрезвычайного положения, которое было объявлено правительством Франции. Недавно в Ницце мог ещё раз прогреметь взрыв. Как говорят, была заложена взрывчатка в один из магазинов центральной части города. Но, слава Богу, её вовремя обнаружили и обезвредили. Так что, мы молимся, чтобы был мир, чтобы никто больше не погиб.

– Ассоциация друзей Собора. Что это такое? Это какая-то структура помимо прихода, или она действует в его рамках? Расскажите, пожалуйста, подробнее – и об этой ассоциации, и о своем приходе. Какова его численность? Активны ли люди? Можно ли назвать прихожан единой церковной семьёй? Есть ли воскресная школа? Как проходит социальное служение? Просветительская деятельность? В чём заключается духовная миссия?

– Приход немаленький. Его составляют люди, которые приезжают сюда, и люди, которые здесь живут, и это очень разные люди. Основная миссия прихода — это принимать посетителей, в основном, тех, кто приезжает. Храм сам по себе несёт миссию. Иностранцы, которые сюда приходят, и не только иностранцы, они просто восхищаются, в прямом смысле слова, они открывают рот, входя на территорию Собора. И, конечно, наша задача – хорошо принять, чтобы у них о русском Православии осталось самое благоприятное впечатление. Это первая часть. Она вне прихода, но, тем не менее, занимает очень много сил и энергии. Что касается прихода, то он достаточно молодой. В том смысле, что его формирование окончательно ещё не завершилось. Все эти перипетии, связанные с Константинопольским Патриархатом, с Московским Патриархатом, привели к тому, что русская община здесь, в Ницце, раскололась на две неравные части. Большая часть, конечно, в Московском Патриархате, но небольшая часть русских осталась в Константинопольском. И ведут они себя непримиримо. Это осложняет, конечно, отношения. Но, тем не менее, с Божьей помощью, приход укрепляется. Я вижу больше молодых лиц, я вижу больше детей, особенно в воскресной школе. А о каком-то отдельном социальном служении, я думаю, речь вести ещё очень рано. Потому что мы живём всё-таки не в России, а во Франции. Здесь действуют крупные благотворительные центры, организации. Нам пока что это просто не под силу. Приход сплачивается, и он должен ещё вырасти, у него есть потенциал к росту. Он должен вырасти, духовно окрепнуть, чтобы вести и духовную миссионерскую работу, и исполнять социальное служение.

Ассоциация друзей собора – это структура, совершенно отдельная от прихода. И более того, большая часть его членов даже не является православными христианами. Это французы, которые испытывают симпатию к русскому Православию и, вообще, к России. Православных там меньшинство. Но, тем не менее, она очень важна, потому что помогает нам жить и действовать в рамках французских законов, правил, обычаев. Но всё руководство ассоциации – православное. И это потомки старых русских эмигрантов, которые нашли себя в этом обществе и занимают какое-то положение. И их задача – оказывать поддержку Собору и его прихожанам в каких-то сложных обстоятельствах, искать, возможно, какие-то материальные средства для поддержания нашей деятельности.

– Есть ли у православных Ниццы какие-то свои, местные, обряды и обычаи, которых нет в русских церквях?

– Здесь принято общаться после Богослужения. Например, после воскресной Литургии обязательно устраивается общая трапеза. Потому что у людей есть потребность в общении – и в церковном, и в обычном смысле общении. Люди встречаются, знакомятся, помогают друг другу, поддерживают друг друга. И всё это происходит в церкви. В России это, наверное, невозможно. Но не везде, во всяком случае, возможно. В силу того, что в городских приходах слишком много людей и накормить всех очень сложно. Здесь же существует нечто вроде сестричества, которое занимается организацией обедов. В остальном наша жизнь такая же, как в России. Это, можно сказать, островок России. А традиции церковные здесь поддерживаются ровно так же, как у нас. В этом и состояла одна из характерных особенностей эмигрантских церквей. Старые, дореволюционные обычаи – они сохранялись. Особенность ещё заключается в том, что здесь особенно чтится память Цесаревича Николая Александровича. В день его рождения и в день его кончины здесь обязательно служится панихида. Но я не думаю, что это какая-то особенность.

– Какое место занимает духовная жизнь в сознании современных православных в Ницце?

– Сложный вопрос. Ницца — это город-курорт, куда люди приезжают отдыхать, а не совершать подвиги благочестия. Объективно это так. Это накладывает свой отпечаток на жизнь прихода, несомненно, и не самым лучшим образом с духовной точки зрения. Но, тем не менее, где умножается грех, там изобилует благодать. Понимаете, что я хочу сказать? Поэтому, Храм – это место спасения и место духовного оздоровления. Многие заблудшие души приходят сюда для того, чтобы вернуться на путь нормальной жизни. Вот, собственно, его миссия.

– Легко ли быть православным в условиях Запада?

– Очень тяжело. Православие – это экзотическое вероисповедание для Запада. Поэтому формы нашего благочестия, наших обрядов, нашего Богослужения, они весьма архаичны и не понятны для Запада. Западным людям достаточно странно, что православные люди стоят на Богослужении, а не сидят. Им кажутся странными одежды священнослужителей, им кажется странным, что женщины должны покрывать голову платком, им кажутся такими странными и необычными наши иконы. У нас иконы, а не картины. Но, тем не менее, очень много местных жителей, французов, с огромным интересом и почтением и, даже, можно сказать, с восхищением относятся к русскому Православию. Для меня лично это было большим открытием. Я не ожидал, что такое возможно. Но это так. История русского присутствия настолько длительная, что Ницца в каком-то смысле русский город, если можно так выразиться. Слишком много русского присутствия. Оно повсюду. В названиях улиц, в названиях домов, в истории этих зданий. Хотя Ницца – город древнейший. Он существовал и в Римскую эпоху, и в древнегреческую, не говоря уже о средних веках. А русское присутствие здесь ощущалось только с середины 19-го века. Но, тем не менее, оно было настолько интенсивным, что оставило очень большой след в истории этого города. И этот след до сих пор остаётся, не исчезает.

– В российской православной, патриотической прессе часто пишут о постхристианской Европе. Так ли это? Живя и неся служение на Юге Франции, можете ли Вы утверждать, что европейские страны теряют свои христианские корни, христианские смыслы?

– Трудно говорить обо всех европейских странах. Они все очень разные. Я служил в Бельгии, сейчас служу во Франции. Это разные страны, но процесс везде происходит один. Идёт отдаление людей от церкви. Этот процесс, чем дальше, тем интенсивнее. Идёт большое ослабление позиции церквей – католических, протестантских, это с одной стороны, с другой – сильнейшим образом нарастает исламская религиозность, пришедшая вместе с эмиграцией. И этот дисбаланс очень сильно ощущается. Тем не менее, о дехристианизации Европы, на мой взгляд, ещё рано говорить, потому что многие люди остаются верующими, несмотря на то, что они не ходят в католические или протестантские храмы. Они в душе, в глубине души, остаются христианами. И как это не покажется странным, но, тем не менее, многие, в каком-то смысле, следуют этическому кодексу христианства в своей ежедневной жизни. Это можно наблюдать, например, исходя из того, что в деловых отношениях, как правило, больше доверяют коренным жителям, чем новоприезжим, которые несут другой религиозный код, другую нравственность. Но, конечно, процесс дехристианизации идёт, и он очень сильно влияет на молодое поколение. Но, на мой взгляд, дехристианизация навязывается извне. Она навязывается Европейским Союзом, его законами, требованиями, правом, его вмешательством в частную жизнь, в религиозную практику. Запрет, допустим, на ношение крестов в общественных учреждениях, запрет на размещение христианской атрибутики в общественных организациях. Всё это, конечно, накладывает свой отпечаток.

– Лет 10 назад в России вышел роман Елены Чудиновой «Мечеть Парижской Богоматери». Такая христианская антиутопия – Франция в 2050 году становится исламской страной со всеми вытекающими из этого последствиями. Христиане в глубоком подполье, Нотр-Дам становится мечетью… Страшно осознавать, что этот роман постепенно становится пророческим. Читали ли Вы эту вещь? И если да, то, что можете сказать по поводу основного замысла писательницы? Роман-пророчество? Роман-предостережение? Может ли осуществиться в жизни то, о чём говорится в этой книге?

– Не читал, но слышал. Вы знаете, самые населённые мусульманские анклавы — это Марсель, Париж и Ницца. История уже знала случаи, когда христианские храмы становились мечетями. Например, Храм Святой Софии в Константинополе. История знала случаи, когда великие, христианские государства уничтожались, и на их месте возникали исламские государства. И если кто-то думает, что это не может случиться с Европой, то он сильно заблуждается. Для этого достаточно съездить в Испанию, например, в Толедо, где можно увидеть, как в средние века на месте храмов строились мечети, а потом снова храмы на месте мечетей. Мир очень меняется, Европа сильно меняется. И мне кажется, сейчас многие французы начинают задумываться над тем, что они потеряли, когда отвергли свою церковь, католическую церковь. Я думаю, что они, наконец-то, начинают понимать, что церковь во многом скрепляла их общество, страну. Когда её не стало, или она стала очень маленькой, они оказались в положении нашаливших детей, которые поломали все нужные вещи и теперь не знают, как дальше жить со всем этим. В этом хаосе…

– Во время служения митрополита Антония Сурожского в Англии нередки были случаи приобщения к православной вере христиан других конфессий, благодаря его вдохновенной проповеди. Бывают ли у Вас такие случаи? Приходят ли к православию католики или протестанты, которые находят Благодать, находят Истину именно здесь, под сводами Православного Храма, во время Богослужения по православному обряду, в церковной семье православных верующих?

– Очень сложный вопрос, потому что, в основном, желание присоединиться к православной церкви изъявляют мужья наших женщин, православных жён, и это 90 процентов случаев. Эти явления не редки здесь. Я стараюсь отговаривать людей от принятия Православия только по причине женитьбы. Надо гораздо глубже осознать этот шаг. Надо посещать Богослужения, чтобы Церковь стала своей. И некоторые ходят в Храм вслед за своими жёнами или даже сами по себе, приобщаются к вере и становятся прихожанами. Хотя для них нужно было бы служить по-французски, служение на церковно-славянском языке является для них большим препятствием.

– В интернете прозвучала информация о том, что до Ниццы, до 2015 года, Вы служили в Бельгии. Были ли Вы знакомы в годы своего служения в этой стране с отцом Георгием Тиммером – ведь он примерно в эти же годы служил в Брюсселе. Сейчас отец Георгий служит в нашем Храме – в Соборе Владимирской иконы Божией Матери в Кронштадте, и наши прихожане его очень любят.

– Да, конечно, были. Я отца Георгия помню с первых дней его приезда в Бельгию, и до самых последних дней его нахождения там, поскольку, когда он уезжал, я был секретарем Епархии. И отца Георгия хорошо помню. Прекрасный человек. Духовное чадо отца Василия Ермакова. Отец Георгий – очень светлый батюшка, и Господь дважды сотворил чудо в их семье. У них дважды рождались близнецы. Это редчайший случай. И всё это происходило практически на наших глазах в Бельгии. Отца Георгия там, в Бельгии, очень любят и, конечно, помнят. И духовные его чада, ставшие таковыми, когда он там служил, с очень большой теплотой отзываются о его служении. Я рад, что теперь он служит в Кронштадте. Отец Георгий служил в очень маленьком храме. Это, наверное, самый маленький храм нашей Епархии, крошечная часовня Святой Анны. Она стояла на пути паломников в средние века, и рядом с ней находился чудотворный источник Святой Анны. Он до сих пор существует. Он сейчас не совсем чистый, к сожалению, просто за ним неправильно ухаживают городские власти, как мне кажется. И отец Георгий служил в этом месте, в королевском парке, прямо напротив резиденции бельгийского короля. В очень красивом месте. Но храм был запущенный, и отец Георгий приложил все свои силы, чтобы привести его в порядок. Он его очистил, обновил, покрасил. Иконы приобрёл, и главное, собрал общину, небольшую, но очень дружную, которая до сих пор молится, люди собирается вместе. Несмотря на то, что он голландец, удивительным образом Господь призвал его на служение русской церкви. Само по себе – чудо. Голландцы часто люди совершенно неверующие. Это большая редкость — верующий голландец.

– Батюшка, расскажите о себе. Ваш путь к Богу? Вы выросли в православной семье и в Церкви были с детства или нашли дорогу к Храму в зрелые годы? Что повлияло на выбор жизненного пути? Встречали ли Вы в своей жизни подвижников благочестия? Были ли в Вашей жизни встречи, которые повлияли на Вашу судьбу и за которые Вы благодарите Бога?

– Я вырос в Москве, в совершенно нецерковной семье. Верующими была только моя бабушка по линии отца и прабабушка. Хотя по линии мамы в моей семье, мой прапрадед был церковным старостой в храме Покрова Богородицы в одном из сёл Дмитровского района, этот Храм до сих пор существует. И к Богу я пришел в 15 лет. В 1989 году, когда начали появляться первые проповеди по телевидению, я впервые увидел выступление отца Александра Меня. Это был первый священник, появившийся на телеэкране. И я пришёл к Христу очень быстро, как только прочёл Евангелие. У меня было очень яркое ощущение, что Истина здесь. Я ощутил реальное присутствие Христа рядом с собой. Совершенно необыкновенный момент. Сейчас мне 43, тогда мне было 15, но я это очень чётко помню. Я почувствовал какой-то призыв, как будто Христос от меня чего-то хочет. Я, правда, не совсем понял: что можно от меня хотеть? Но так вот сложилась моя судьба. Я понял, что должен служить Богу. Не знаю как, но должен служить. И я стал ходить регулярно в Храм, потом записался на богословские курсы. Но до этого я встретил человека, который помог мне, направил на христианский путь. Это был Андрей Николаевич – руководитель кружка радиоэлектроники, который я посещал во Дворце культуры ЗИЛ. А потом, в самом начале своего церковного пути, я встретил очень интересного человека, исповедника нашего времени – отца Серафима (Томина), схиархимандрита. Он прошёл советские лагеря, он рассказывал мне о гонимой Церкви, о подвижниках благочестия советского времени, которых он сам лично знал, у которых учился. Он является последователем духовного чада Серафима Саровского. Через других духовных чад. Он скончался несколько лет назад. И это именно он очень сильно повлиял на мой дальнейший жизненный путь. Словом и молитвой повлиял. Хотя изначально к священству я не стремился. Через других людей Господь привёл меня сюда – к Престолу Божьему.

– И в заключение, традиционный и постоянный для газеты «Кронштадт Православный» вопрос священнику. Есть ли у Вас особое, личностное, отношение к батюшке Иоанну Кронштадтскому? Является ли он для Вас образцом священнического служения Богу и людям – служения на том месте, на которое поставил его Господь, вначале на месте простого приходского священника, а затем – настоятеля Храма?

– Отец Иоанн Кронштадтский был гением святости, если так можно выразиться. Поэтому, подражать ему в этом смысле — бесполезно. Он был харизматиком, великим пастырем, чудотворцем. И для меня отец Иоанн всегда был светочем. Одной из первых книг, христианских книг, которую я прочитал, была маленькая книжечка «Мысли христианина о покаянии и причащении» отца Иоанна Сергиева, дореволюционное издание, мне дал её наш приходской священник. И потом я прочитал ещё одну книгу об отце Иоанне. Иван Сурский, «Житие Иоанна Кронштадтского». Книга издана была эмигрантским издательством в 30-е или 40-е годы. Это сильнейшая книга. Одно из интереснейших житий отца Иоанна. Конечно, на меня это очень сильно повлияло, тогда я ещё был просто мирянином и о священстве вообще никак не помышлял. Но эта книга меня просто перевернула. Поэтому я отца Иоанна Кронштадтского с тех пор почитаю всегда. Хотя, конечно, он остаётся недостижимым идеалом пастыря для меня…

Беседовала Яна БЕЛИЦКАЯ

Фото автора и с сайтов: politikus.ru, etoretro.ru