ДАЧА КРОНШТАДТСКОГО МОРСКОГО ГОСПИТАЛЯ

Евгений НИКИТИН

ДАЧА КРОНШТАДТСКОГО МОРСКОГО ГОСПИТАЛЯ

  В середине XIX века в Кронштадтском морском госпитале  имелась летняя санаторная дача в Ораниенбауме. Дача принимала пациентов с середины мая до середины сентября, что было обусловлено погодными условиями. 71% составляли больные морского ведомства, 29% — сухопутные. Дача Кронштадсткого морского госпиталя стала прототипом современных санаториев Министерства обороны Российской Федерации.

 В среде врачей в первой половине XIX века получило широкое распространение теория о «госпитальной миазме», по нынешней терминологии – внутрибольничной инфекции. При крупных госпиталях и больницах начали устраивать для больных особые летние помещения, так называемые дачи, тем самым стремясь уменьшить количество гнойных осложнений в основном стационаре и проводить медицинскую реабилитацию пациентов вне больничных стен.

Создание особых летних помещений давало возможность многим больным, особенно выздоравливающим, воспользоваться летним временем и пребыванием на даче для скорейшего и полного восстановления здоровья. При этом появлялась возможность проведения текущего ремонта в освободившихся помещениях основного стационара.

Приводим фрагменты статьи И. Трезорукова «Медико-топографическое описание дачи Кронштадтского морского госпиталя», опубликованной в Медицинских прибавлениях к Морскому сборнику, 1879г., Выпуск 19, С. 313-341. «Госпитальная дача, неправильно называемая бараками, имеет свою историю. До 1840 года Кронштадтский морской госпиталь имел свою колонию для больных в самом городе Ораниенбаум, где на огромном плацу, в верхней части города, находилось девять деревянных одноэтажных флигелей, составляющих помещение Ораниенбаумского морского госпиталя. … В 1840 году во дворе Ораниенбаумского морского госпиталя были устроены четыре парусинные палатки для помещения и пользования больных цынгою во время летних месяцев».

Главный командир Кронштадтского порта вице-адмирал О.О. Беллинсгаузен горячо поддерживал строительные работы в Ораниенбаумском филиале Кронштадтского морского госпиталя. Но в силу разных обстоятельств помещения были переданы в ведение военно-сухопутного ведомства.

К счастью, в скором времени на седьмой версте[1] от Ораниенбаума, по дороге к Красной Горке, на берегу залива, между дачей адмирала А.С.Грейга и деревней Малая Ижора морским ведомством под госпиталь был выкуплен за 5000 рублей ассигнациями участок под названием «Комендантской дачи» размером в 100043 квадратных сажени[2]. Два года длился процесс межевания между Комендантской дачей и дачей адмирала А.С.Грейга.

Комиссия приняла решение о строительстве бараков на 250 больных и помещений для прислуги. Для строительства использовали материалы оставшиеся от сноса Ораниенбаумского морского госпиталя и 550 бревен выделенных начальником главного штаба, оставшихся после строительства казематированной батареи. Так как строительство могло затянуться Государем Императором 14 июня 1845 года было принято решение об устройстве четырех парусиновых палаток. 21 июня 1841 года первая партия больных из 41 человека прибыла на лечение вместе со штаб-лекарем Демиденко. 25 июня 1845 года князь Меньшиков вместо существовавшего уже названия комендантской дачи, приказал называть её «дачей Кронштадтского морского госпиталя».

К 10 июля 1845 года были развернуты четыре палатки на 174 больных. К концу июля, с окончанием строительства палатки для прислуги, число больных составило 206 человек. 10 сентября все больные были переправлены обратно в  Кронштадтский морской госпиталь.

Весной 1846 года на строительство бревенчатых бараков на даче Кронштадтского морского госпиталя выделено 14495 рублей 17 копеек. 11 ноября 1846 года постройка первого барака для больных была завершена. Однако этого было недостаточно, поэтому адмирал О.О. Беллинсгаузен снова возбудил активную деятельность по дальнейшему строительству медицинских бараков, но в 1847 году это оказалось безуспешным. В последующем году строительство продвигалось также медленно. 25 октября 1849 года завершены работы по строительству второго барака и домика для доктора. С осени того же года начато строительство третьего барака. И только к 1856 году были построены четыре барака и дома для обслуги. Одновременно велось строительство парка. Сохранился мощный фундамент церкви, временная постройка на нем. В цокольном этаже сохранились фрагменты фресок.

Временная часовня на фундаменте храма на госпитальной даче Кронштадтского госпиталя (2016г.)

 

Цокольный этаж госпитального храма с фресками (2016г.)

 

Фрески на стене храма госпитальной дачи (2016г.)

«В начале на госпитальной даче церковь была временная и помещалась летом в особой палатке, бывшей на круглой площади парка; в 1859 году, по инициативе госп. начальства, она перенесена в один из выстроенных флигелей, где заняла одну его половину. Престол церкви освящен во имя св. Константина и Елены. Устройством этой постоянной церкви принесены значительная услуга даже для окрестных селений, в которых нет церквей.

Так как госпитальная дача есть не более как летнее отделение Кронштадтского морского госпиталя, то особого должностного штата не имеет, и только к госпитальному штату, со времени основания госпитальной дачи, прибавлена должность смотрителя бараков, который в зимнее время обязан жить на даче и заботиться о содержании её в порядке. Затем весь служебный персонал, а равно и госпитальная прислуга  вместе с больными назначаются из Кронштадтского морского госпиталя. Снабжение бараков всем необходимым для больных, как во врачебном, так и в хозяйственном отношении, проводится также от Кронштадтского морского госпиталя или от его подрядчиков.

Кроме врачей, смотрителя и священнослужителя  (обыкновенно монаха), на бараки назначаются четыре фельдшера или лекарских помощника и необходимое число госпитальной прислуги: 1 повар, 3 кучера, 4 приемщика, 1 бельевой, 1 хлебопек, и несколько работников, сообразно с количеством больных, да два или три унтер-офицера для разных распоряжений».

Трезоруков И. Медико-топографическое описание Кронштадтского морского госпиталя. Медицинские прибавления к морскому сборнику. 1879. Выпуск 19. С. 313-341.

 

Главный фасад и план барака для больных на даче Кронштадтского морского госпиталя

 

Четыре деревянных барака стояли на каменных  фундаментах длинною 37 сажень и шириною 4 сажени. Каждый барак представлял собой отдельное строение и непосредственно не соприкасался с другими. Каждый барак или дом состоял из четырех больших комнат на 1 и 2 этажах. На каждом этаже имелась возможность разместить по 80 человек. Комнаты отделялись большими сенями. Лестницы между этажами были широкие, отлогие. В то же время 2-й этаж был не более чем чердаком, в котором потолком и стенами служила крыша, а проделанные в ней слуховые окна давали достаточно света. Печей на втором этаже не было. Второй этаж (чердак) использовался преимущественно весной, когда число больных цингой одновременно достигало 500.

В каждой палате было по три окна. Имелась одна палата на 4-х больных. В одной из маленьких комнат устраивалась ванна с подогревом воды в котле, в других аптека и бельевая. Врачи и смотрители помещались в отдельных офицерских домиках.

План расположения бараков для больных на даче Кронштадтского морского госпиталя

Казарма для нижних чинов и кухня находились в отдельном здании. Столовые представляли собой длинные деревянные навесы с конической крышей на 70 человек. Пол в столовой земляной.

Отхожее место на 10 человек устраивалось отдельно от жилого помещения и соединялось с ним переходом.

Заболеваемость и смертность среди моряков и работников верфей в Кронштадте в середине ХVIII в.. В 1967 году среднее годовое число нижних чинов  в Кронштадтском порту на берегу и судах внутреннего плавания было 13449. «Из них заболело 11126, умерло 352, уволено по болезни в отставку 355. На 1000 человек среднего, годового числа нижних морских чинов в Кронштадте приходилось заболевших 827,8; умерших 26,2; уволенных со службы 26,4. Вообще болезненность и смертность в настоящем отчетном году – меньше  в сравнение с предыдущем годом. (Отчет начальника Медицинской части в Кронштадте за 1867 год. Протокол заседания 8-го апреля 1868 года. Протоколы заседаний общества морских врачей в Кронштадте. 1867-1868. Кронштадт 1868. С. 96-99).

Заболевания и смертность усиливались в весенние месяцы, достигали maximum в июне; самые благоприятные для команды месяцы были ноябрь и декабрь. Преобладающими болезнями в отчетном периоде были болезни поветренные и простудного свойства, затем следуют: болезни неправильного проветривания и питания, цынга, бугорчатка, запой, болезни нервной системы и умопомешательства, венерические болезни, утомление и другие несчастные случаи». (Тишков И. Кронштадтский морской госпиталь  (Исторический очерк). Кронштадтский вестник. 1890. № 147. С. 2).

На госпитальной даче в 1867 году лечилось 493 человека. У большинства была цинга, затем больные с органическими заболеваниями грудных органов, ревматизмом, туберкулезом легких (бугорчаткою), золотухою, ревматизмом. На госпитальной даче в 1867 году лечилось 493 человека.

В 1872 году в выстроенном заново здании недалеко от дачи разместились на лето ученики Кронштадтской фельдшерской школы. Для них планировалось посадить ботанический сад, создать библиотеку, практиковать лечебную гимнастику.

С 21 мая по 6 сентября 1875 года  на санаторном отделении (госпитальной даче) находилось 414 больных. В том числе, направленных из Кронштадтского морского госпиталя 366 (88.4%), из Санкт-Петербургского (Калинковского) морского госпиталя – 31 (7.5%), из команд обеспечения – 17 (4.1%). Средний возраст пациентов 26-27 лет. 71% составляли больные морского ведомства, 29% — сухопутные. Выздоровели 301 (72.7%), предоставлен отпуск по болезни – 23 (5.6%), уволены в отставку – 10 (2.5 %), умерли 10 (2.5 %), переведены в  Кронштадтский морской госпиталь – 70 (16.7 %). Из 296 больных морского ведомства цинга была у 108 (36.5%). Из 118 больных сухопутного ведомства цинга была у 62 (57%). Врачи госпиталя вели рассуждения о необходимости разделения бараков на хирургические и терапевтические.

В питании больных соблюдалась определенная дифференциация в зависимости от тяжести и характера заболевания. Ассортимент продуктов был небольшой, но общая калорийность пищевого рациона была вполне удовлетворительной. По норме на одного больного полагалось 3 дня в неделю по 0,5 фунта мяса , 3 дня по 1 фунту мяса, и 1 день – в воскресенье – 1,5 фунта мяса. В постные дни мясо заменялось соответственным количеством вяленой рыбы или снетков. Хлеб употреблялся в основном ржаной, кислый, выпекался в пекарне госпиталя. Из овощей широко употреблялись капуста свежая и квашенная, свекла, редька, лук. Крупы – овсяная, ячневая, гречневая и горох. Питание было трехразовое. Утром все больные получали на завтрак сбитень – горячий напиток, широко распространенный в тот период и состоящий из водки, отвара ячневой крупы, меда, уксуса и пряностей.  Для тяжелых больных сбитень готовился без водки. Обед состоял из супа на мясном бульоне, заправленного горохом или овсяной крупой, а на второе – каша с мясом. Из напитков употреблялись квас, пиво и кислые щи. Для цинготных больных пиво настаивалось с хреном или с сосновыми шишками. Выздоравливающим больным по назначению лечащего врача выдавалась перед обедом чарка водки. Тяжелые больные получали обед мясной бульон, жидкие каши со сливочным маслом и молоко. Ужин состоял также из различных каш и тушеных овощей.

Все больные при поступлении и выписке взвешивались. Из 151 выздоровевших от цинги у 141 (93,3%) средняя прибыль в весе составила 7 фунтов[3] (2,9кг), у 6 человек (4,0%) вес не изменился, у 4-х (2,7%)  убыль в весе на 4 фунта (1,6кг). Из 133 пациентов с другими болезнями у 126 (94,7%) прибыль в весе на 8 фунтов (1,6 кг), у 7 (5,3%) без изменения.

Наибольшая прибыль в весе отмечалась у поправившихся от эксудативного плеврита – 15-20 фунтов (6,1-8,2кг). Наибольшая потеря в весе отмечалась у больных с хронической пневмонией и туберкулезом легких. У некоторых из них снижение в весе достигало 15 фунтов (6,1 кг).

Больные размещались на деревянных койках, где вместо матрацев стелились плетеные из камыша маты или соломенные тюфяки, обтянутые старой парусиной. Кроме того полагались простыни, одеяла, подушки.

Однако снабжение госпиталя довольствующими органами всем необходимым имуществом часто было неудовлетворительным. Из-за перегруженности госпиталя больными и длительных перебоев в снабжении постельного и нательного белья не хватало и больные были вынуждены спать на голых матрацах и одеваться в собственную одежду.

Единственным средством для лечения цинготных больных в то время был настой хрена и сосновых шишек на ячменном пиве. Для этой цели хрен в больших количествах выращивался на аптекарском огороде при даче и закупался у местного населения на деньги, специально отпущенные для этой цели Адмиралтейской коллегией. В то же время в частях и на кораблях никакой профилактической работы по борьбе с цингой среди личного состава по-прежнему не проводилось и заболеваемость принимала все более массовый характер.

Больные, назначенные для перевода на дачу, переодевались в свои городские платья и обувь и отправлялись в сопровождении унтер-офицера и фельдшера на Петербургскую пристань, кто пешком, кто на дилижансе на 6 человек. Садились на портовый бот. Бот под парусами направлялся к Ключинской пристани на расстояние в 12 верст (12,8 км). Командовал ботом унтер-офицер или просто матрос 7-го флотского экипажа. При благоприятных обстоятельствах бот быстро достигал пристани, но в шторм полностью промокали и изматывались, а в штиль попадали на дачу только в полночь. Попав на пристань больным нужно было ещё преодолеть путь до дачи в три версты   (3,2. км).

Летом 1875 года для перевозки больных был назначен пароход «Ижора». По вторникам и четвергам он находился в распоряжении Кронштадтского морского госпиталя. Но пароход останавливался далеко от берега  Красной Горки из-за мелкого фарватера и больные доставлялись на берег на шлюпках. Для слабых больных это было крайне утомительным.

Сначала на госпитальную дачу посылались только многочисленные больные цингой. Но со временем показания для направления на дачу расширились. Число врачей возросло с 1 до 4. Принцип отбора больных для направления на дачу авторами публикаций не описан.

Дача не имела отдельного штата. Весь служебный персонал назначался из Кронштадсткого морского госпиталя. В летние месяцы в отделении работали 1-4 врача, 4 фельдшера или лекарских помощника, 1 священнослужитель, 1 повар, 1 хлебопек, 3 кучера, 4 приемщика, 1 бельевой, несколько работников-разнорабочих, 2-3 унтер-офицера для разных распоряжений.

Снабжение медикаментами, продовольствием и хозяйственным имуществом проводилось Кронштадтским морским госпиталем и его подрядчиками. Свежая провизия доставлялась подрядчиками ежедневно. При назначении и приготовлении пищи руководствовались тем же табелем, что и в госпитале. Больным, задействованным в работах, дополнительно выдавался фунт хлеба.

«Децентрализация или рассеивание больных составляет, как уже сказано, приобретение новейшего времени, окончательно установившееся только после Американской и Франко-германских войн. До этого времени почти повсеместно господствовала прямо противоположенная идея возможно большей централизации больных, с целью сделать медицинскую помощь доступной большим массам скучиваемых больных. Вследствие этого в первой половине нашего века повседневно замечается стремление сооружать громадные, большей частью многоэтажные здания для больных и госпиталей, а филантропы того времени, с гордостью указывая на эти сооружения, величают их «дворцами для больных.

Мало по малу опыт убедил однако же, что эти роскошные на вид дворцы не только не приносят всей желаемой пользы, но иногда делают даже больше вреда, чем пользы. В самом деле, если скучивание здоровых людейв казармах, фабриках, тюрьмах и тому подобном, приносит существенный вред здоровью и обусловливает весьма значительный процент заболеваемости и смертности, то легко представить себе, какие результаты должно дать скучение больных, постоянно заражающих воздух своими испарениями. Мало того, что госпитали часто делаются  оседлостью и даже рассадником разных, возникающих у нас эпидемий, госпитальный быт вырабатывает еще свои собственные виды губительных эпидемий, в роде госпитальной рожи, госпитального антонового огня (гангрены), госпитального тифа и проч.».

Фрагмент статьи И. Тишкова «Кронштадтский морского госпиталь (Исторический очерк)». Кронштадтский вестник. 1890. № 147. С. 2.

«Если в Екатерининском парке у нас монумент Беллинсгаузена увековечивает подвиги его, как «полярного исследователя», то на Ораниенбауском берегу госпитальные бараки составляют почетный памятник Беллинсгаузену, одним здравым почетным умом, сумевшему усвоить себе великою идею о децентрализации больных». (Начало бараков на даче Кронштадтского морского госпиталя. Кронштадтский вестник. 1875. № 129 (2129). С. 1-2., № 130 (2130). С. 1-2).

Заключение статьи Аникеева«Отчет о больных, пользованных на госпитальной даче летом 1975 года», Медицинские прибавления к морскому сборнику. 1880.

Строения корпусов дачи Кронштадсткого морского госпиталя не сохранились. Дача Кронштадсткого морского госпиталя стала прототипом современных санаториев Министерства обороны Российской Федерации.

Евгений НИКИТИН

Авторская справка

Никитин Евгений Александрович, профессор-консультант Кронштадтского Военно-морского госпиталя, Заслуженный деятель науки РФ, полковник медицинской службы в отставке.

Примечания

[1]Верста́ — русская единица измерения расстояния, равная пятистам саженям или тысяче пятистам аршинам (что соответствует нынешним 1066,8 метра)

[2]Са́жень, или саже́нь — старорусская единица измерения расстояния, равная 2,16 м.

[3]фунт —  Старинная русская мера веса равная 409,5 грамма