Новомученики кронштадтские, молите Бога о нас!

ПОСЛЕДНЯЯ ЛИТУРГИЯ

1930 год приход Владимирского Собора встречал радостно и тревожно. Радовало, что действуя сплоченно, приходской Совет, так называемая двадцатка, смогла доказать административному отделу милиции Кронштадта право организовывать крестные ходы без согласования с ними, областная прокуратура, поддержавшая позицию прихожан, требовала, к тому, же от отдела административного надзора восстановить в составе двадцатки ранее выведенных членов совета. Так что вновь появятся на доске объявления, написанные четким почерком Елизаветы Дмитриевны Петровой. А тревожило… Тревожило многое. И как власть отнесется к этой мизерной “победе” прихожан. Хотя настоятель отец Памфил говорит, что власть должна соблюдать принятые ею же законы, но… все-таки тревожно. Постоянно испытывать давление со стороны власти и верить ей, в ее искреннюю заботу о соблюдении законности не приходится.

Работающих прихожан, а особенно членов руководящих органов, списки которых регулярно по требованию властей передаются в административный отдел, вызывают на собрания профкома и парткома, в дирекции предприятий и когда намеком, а когда и прямо ставят перед выбором — или работа или посещение церкви и участие в работе ее руководящих органов. Уже в составе двадцаток повсеместно работающих мужчин заменили на женщин-домохозяек. Так теперь стали власти на мужей давить, чтобы с “несознательными” женами работу провели и запретили им в церковь ходить. Вот у Сахарусовых — муж начальник отдела связи в штабе Кронкрепости. Раньше всей семьей в храм ходили, потом только одна Александра Николаевна, а муж Петр Викторович да сын Вадим только по праздникам, а теперь и Александра Николаевна только иногда украдкой, да все в уголок прячется, чтобы ее комсомольцы не увидели, а то мигом в свой “черный список” внесут, да мужу потом на службу сообщат, неприятностей не оберешься. А теперь вот началась кампания отчетно-выборных партийных собраний, так повсеместно стали приниматься резолюции, чтобы храмы закрыть, а то храмы мешают к новой жизни идти.

В конце января 1930 года, когда в кронштадтских газетах появились отчеты с партийных собраний с требованиями закрыть Владимирский собор, приходской Совет принял решение сражаться за свой храм. Было подготовлено обращение в Административный отдел Ленгороблисполкома, под которым подписались 416 человек.

В Ленинградский административный отдел Ленинградского областного исполкома
От приходского совета Владимирского собора в Кронштадте
В виду вынесения различными организациями г. Кронштадта постановлений о закрытии Кронштадтского Владимирского Собора, Приходской Совет просит Ад­министративный отдел оставить в пользовании верующих здание Владимирско­го Собора.

Требование разных организаций о закрытии Владимирского Собора ни на чем не обосновано. Если бы этим организациям нужны были для каких-либо целей свобод­ные здания, то рядом с собором по Флотской улице таковыми организациями мог­ли бы быть использованы громадные пустующие здания экипажей. Но пустующие здания остаются неиспользованными. Следовательно и требование о закрытии Владимирского Собора явится безцельным нанесением обиды верующим, которые содержат здание в полнейшем порядке.

Кроме того, требование о закрытии собора исходит либо от безбожников, либо от людей, временно проживающих в Кронштадте. Временные жители, конечно, нисколько не заинтересованы в защите нужд верующих г. Кронштадта. Что же касается безбожников, то они прямо враждебно относятся к таковым нуждам.

Мы, верующие, держимся иного убеждения, а именно: никакого враждебного от­ношения одной части населения в государстве к другой не должно быть. Если без­божники безпрепятственно могут собираться в своих клубах, то и мы просим только равноправия для нас, верующих, свободно собираться для религиозных це­лей во Владимирском соборе, оставив этот храм в нашем пользовании

При сем прилагаем собственноручные подписи верующих постоянных прихожан храма в числе 416 человек.

За председателя — Е. Петрова
За секретаря — Е. Петрова.
22.02.30. № 171.

С резолюцией “на заключение” начальник административного отдела направил обращение кронштадтцев в Кронштадтский городской административный отдел.

Не знаем, как проверялось обращение прихожан кронштадтским административным отделом, но заключение по письму прихожан было следующим (стиль и орфография документа сохранены).

Адм.отдел Кронштадта в административный отдел Ленинградской области исх. №660 16 марта 1930 г.

Административный отдел г. Кронштадта при сем возвращает Ваше отношение, заявление 20-ки Владимирского собора и список прихожан такового по вопросу закрытия собора, одновременно сообщает, что представленный Вам список прихожан не соответствует действительности, т.е. является на 70% фиктивным, т.к. при выяснении на выдержку некоторых лиц, которые включены в список церковной двадцаткой, без ведома и согласия последних. Кроме того в означенный список включены целиком семьи, в том числе и несовершеннолетние, а не так как указано в заявлении собственноручные подписи.
При рассмотрении списка видно, что таковой составлен одной рукой гр-кой Петровой, которая подписала заявление за председателя.
В виду вынесенных и объявленых в местной печати целого ряда резолюций и пожеланий масс трудящихся г. Кронштадта о немедленном закрытии Владимирского Собора и передачи его под дом Культуры, в настоящий момент подбирается материал и в ближайшее время будет возбуждаться ходатайство перед вышестоящими организациями о проведении в жизнь массовых пожеланий.
На основании вышеизложеного Адм. отдел г. Кронштадта со своей стороны полагал бы в просьбе 20-ке Владимирского Собора отказать, т.е. оставить вопрос до разрешения в положительную сторону открытым.
Посещаемость Владимирский Собор верующими в большинстве случаев являются старухами и вообще чуждым элементом.

Начальник адм.отдела г. Кронштадта Павлович

(От автора. Я также ознакомилась с документами и могу заверить Вас, уважа­емые читатели, что подписи под заявлени­ем выполнены самыми разными почерка­ми, что проверены “на выдержку” всего 5 фамилий из 416, и это, действительно была семья из 4-х человек, где детям уже было по 15 и 17 лет, т.е. возраста с которого принимали в комсомол, т.к. Уставом ВЛКСМ предполагалось, что с этого воз­раста молодой человек уже сам может оп­ределить свое мировоззрение, а еще моло­дая, 17-ти летняя, девушка. По бытовав­шему тогда мнению исповедовать атеис­тические убеждения можно было с 14 лет, а верить в Бога только после достижения совершеннолетия). Но как бы то ни было, но письмо прихожан в защиту собора и “заключение” на него Кронштадтских властей были подшиты в папку с документами в Ленгороблисполкоме и отложены чиновниками в дальний ящик стола. В июле 1930 года без особых затруднений церковный стол при административном отделе вновь заключил договор с приходским советом в составе 29 человек на пользование зданием собора и церковным имуществом, так что до лета 1931 года можно было, казалось, не ожидать от властей каких-либо неприятностей…

Административный отдел Леноблисполкома в Административный отдел г. Кронштадта исх.21.440 02.09.1930
Административный отдел ЛО и ЛС подтверждая получение Вашего отношения от 16 марта сего года за № 669 просит сообщить в каком положении находится разработка по вопросу о закрытии Владимирского Собора.
И.Д. Начальника отделения Адмнадзора Никитин

Для кронштадтских чиновников это напоминание было, скорее всего, как гром среди ясного неба, ведь закрытие храма, наверняка, было уже внесено в планы атеистической работы, уже версталась отчетность, а тут такой промах — заключили с верующими договор аренды Собора до октября 1931 года. И на помощь, как всегда, пришли всемогущие силы ОГПУ.

18 сентября 1930 года был арестован настоятель Владимирского Собора отец Памфил (Памфил Тимофеевич Населен ко). Ему было предъявлено обвинение в том, что, собрав вокруг себя группу из числа “бывших людей” (так написано в постановлении на арест), путем проповедей возбуждает в них недовольство существующим строем.

Кто же такие эти “бывшие люди” и что такое контрреволюционное говорил в своих проповедях отец настоятель? Как известно, до революции все храмы, всех конфессий, выполняли еще и функцию впоследствии переданную органам ЗАГС. Владимирский собор был полковым храмом и в нем крестили, венчали и отпевали (регистрировали рождение, вступление в брак и смерть) в первую очередь детей и членов семей офицеров Кронштадтского гарнизона. Поэтому нет ничего удивительного, что и в 1930 году во Владимирском соборе было много прихожан из числа бывших и настоящих военнослужащих (военспецы), либо членов их семей, вдов и детей моряков и военных, погибших при исполнении своего служебного долга.

Петров Георгий Артемьевич, 1870 г.р., в 1895 году закончил военное инженерное училище в Киеве, служил в Кронштадте, с сентября 1914 года на фронте, затем немецкий плен, после освобождения в январе 1919 года служил в Кронштадте, военным специалистом-инженером вплоть до демобилизации в июле 1924 года. Его невестка Петрова Екатерина Григорьевна, 1878 г.р. — вдова полковника, умершего от последствий ран и болезней, полученных на фронте, воспитывает двух дочек. Петрова Елизавета Дмитриевна, 1874 г.р., дворянка, после смерти отца — трубача в гусарском полку, была принята на обучение в приют принца Ольденбургского, замуж вышла за вдового капитана- артиллериста, поездила с ним по гарнизонам, воспитывая трех его дочерей от первого брака до двух своих сыновей. Дочери вышли замуж тоже за офицеров, ведь жили-то в военной среде, сыновья тоже поступили в военное училище по семейной традиции. После событий 1921 года оба старших зятя и брат младшего вместе со священником Щукиным ушли в Финляндию.

Герасимова Людмила Николаевна, 1871 г.р., отец ее занимался поставками строевого леса для нужд Кронштадтской крепости, имел несколько барж, арендовал причалы в Лесной гавани. Мать часто болела, поэтому Людмила Николаевна рано взяла на себя заботы по дому, а затем и помощь отцу в делах, вела бухгалтерский учет. Так как основным заказчиком леса было инженерное управление Кронштадтской крепости, то “своим” Герасимовы считали Владимирский собор.

Стрельникова Александра Алексеевна, 1870 г.р. — вдова капитана инженерной службы, а ее дочь Марина, соответственно, дочь капитана. И так многие другие прихожане. Ведь верность слову, долгу — неотъемлемая часть понятия офицерской чести. А офицер — это тот, кто за Веру, Царя и Отечество готов без промедления отдать свою жизнь. И понятно, что и офицеры в отставке (бывших офицеров не бывает), и их жены, вдовы и дети остались верными вере в Бога и ставшему родным храму.

А отец Памфил — ему было поставлено в вину следующее высказывание на проповеди — «Мы должны под покровом Божией Матери объединиться для борьбы с неверием». «Как это понимать?» — спросил его на допросе оперуполномоченный Б.М. Саарт.

Из материалов уголовного дела по обвинению «группы бывших людей» в контрреволюционной деятельности, ст. 58-10 УК РСФСР:
«Ответ — Наши предки веровали в Бога и Господь не оставил их своею милостию и нам по примеру наших предков надо сохранять веру в Бога и нас Господь не оставит своею милостию”.
Вопрос — Какие милости оказывал Господь предкам?
Ответ — Я имею в виду нашествие Тамерлана на Москву, когда люди молились перед иконой Божией Матери и Москва была спасена от нашествия татар, от разорения.
Вопрос — Какие Вы ждете милости от Бога?
Ответ — Милость имущественную — т.е. урожай хлеба, наше здоровье, общественный и семейный мир, и спасение души. Если мы все будем верующие, то Господь не оставит нас всем необходимым для нашей земной жизни — здоровье, семейное счастье, хлеб.
Вопрос — Чем Вы объясняете текущие хозяйственные затруднения в нашей стране, тем ли что люди перестали верить в Бога, а потому Господь не дает им, или другими причинами?
Ответ — Злой волей человека.
Вопрос — Как Вы относитесь к безбожию?
Ответ — К безбожию отношусь отрицательно».

Сейчас кажется смешным обвинение священника в отрицательном отношении к безбожию, но тогда, в 1930 году, да когда надо закрыть этот Владимирский собор, ведь его закрытие уже в плане, да когда и сам священник из “бывших”, то каждое лыко в строку. Ждете милостей от Бога — значит Вам здесь и сейчас плохо — хула на действительность, причина неудач — злая воля человека — значит обвинение руководителей в плохом руководстве, а то и в подрывной деятельности, к безбожию относишься отрицательно — значит против программы партии, где сказано, что религия — опиум для народа.

Сам же Памфил Тимофеевич был личностью примечательной. Родился в 1870 году, т.е. на момент ареста ему было полных 60 лет, в крестьянской семье, в селе Орадовка Уманского уезда Киевской губернии. Окончил сельскую школу и как подающий большие надежды сельским сходом был направлен на учебу в Уманс кое духовное училище, которое успешно закончил, как и в 1891 году знаменитую Киевскую духовную семинарию, где был оставлен учителем русского языка. В 1892 году рукоположен в диакона, а в 1894 году в священника. До 1912 года служил священником в сельских храмах Киевской губернии. В 1912 году был избран депутатом 4 -й Государственной Думы, просуществовавшей, напоминаем, до ноября 1917 года. С сентября 1914 года по январь 1917 года — священник церкви при лазарете на Юго-Западном фронте. С апреля 1917 по июнь 1922 года — настоятель церкви Евгеньевской общины сестер милосердия в Петрограде, одновременно с марта 1917 по 1919 год — председатель кооператива госслужащих, с июня 1919 и июнь 1922 года — научный сотрудник книгохранилища Академии Наук (был приглашен на эту должность зам.- директора книгохранилища Губасовым) и одновременно (в 50 лет!) студент Петроградского агротехнического института ( с 1920 по 1922 год). В июне 1922 года уехал на родину, на Украину, но уже в октябре 1922 года вернулся в Петроград, как он пояснил следователю в связи с тем, что “проводимая Советской властью украинизация противоречит моему представлению о единой и неделимой России, я сторонник единства русского народа”.

По приезде в Петроград Населенко обратился в епархиальное управление по вопросу трудоустройства, где встретил священника Сокольского В.П. — бывшего ранее настоятелем Владимирского Собора в Кронштадте, но высланного из закрытого военного городка властями за сочувствие участникам мятежа (отпевал мятеж-ников, да и многие прихожане были из их числа, да и священник Щукин примкнул к мятежникам и ушел в Финляндию). По рекомендации Василия Петровича Сокольского Памфил Тимофеевич Населенко был назначен настоятелем Владимирского Собора в г. Кронштадте. Прихожане встретили нового настоятеля радушно. Конечно, немалую роль в этом сыграла рекомендация всеми любимого В.П. Сокольского, но и отец Памфил — великолепный полемист, оратор, образованнейший человек, книгочей не мог не возбудить к себе любовь и уважение прихожан. Послушать его проповеди собирались прихожане других храмов, приходили отпавшие от церкви и молодежь. Огромная эрудиция, блестящее образование, способности публициста позволяли отцу настоятелю каждую проповедь превращать в научно-популярную лекцию о подтверждении научными данными сведений и положений Священного Писания. Кто мог предположить, что в вину многим будет поставлено то, что они приходили слушать проповеди-лекции священника Населенко!

В сентябре 1930-го первой об аресте настоятеля узнала просфорница Нестерова Александра Алексеевна, служившая при храме еще с отцом Василием Сокольским. Она оповестила об аресте семью настоятеля, проживавшую в Ленинграде, носила отцу Памфилу передачи, пока его не перевели в дом предварительного заключения в Ленинград, организовала сбор подписей под обращением в прокуратуру Ленинграда в защиту настоятеля. Все эти дела будут вменены ей в вину, как контрреволюционные.

Приход, между тем, готовился к празднику Покрова. Грустный получался праздник: на собрание приходского совета никто из гражданских властей не пришел, причину ареста настоятеля никто не объяснил, на просьбу разрешить въезд в Кронштадт другого священника последовал отказ, а ведь отцу Иосифу (Иосиф Федорович Бабенко) одному было не справиться с таким количеством исповедников и причастников, что каждый раз бывало на службе. Отслужили всенощную, а наутро…

В ночь на 14 октября 1930 года были арестованы все священники Андреевского собора: отец Зиновий Бараблин, отец Иоанн Бельский, отец Петр Ушаков и благочинный Кронштадта отец Николай Симо, служивший в Андреевском соборе, а также отец Сергий Георгиевский из Крестовоздвиженской церкви. Богослужение в Андреевском соборе, где праздник Покрова был престольным, было сорвано полностью. Богомольцы устремились во Владимирский собор, Крестовоздвиженскую церковь и Скорбященскую на горе. Во Владимирском соборе служба началась с опозданием — не пришли регент Патралов Сергей Алексеевич, просфорница Нестерова Александра Александровна. Посланные за ними сообщили, что квартиры их опечатаны, соседи сказали, что их забрали в ОГПУ. Не пришли и члены двадцатки Петров Георгий Артемьевич, Петрова Елизавета Дмитриевна, Герасимова Людмила Николаевна, постоянные прихожане Щелкунова Евгения Ивановна, Бодиорный Сильвестр Федорович, Сахарусова Александра Николаевна. Их тоже забрали ночью в ОГПУ.

По городу поползла тревога — недосчитались прихожан и в первую очередь членов приходских советов Андреевский собор и Крестовоздвиженская церковь. Аресты продолжались. Арестованных на пароходе партиями отправляли в Ленинград. Сотрудники милиции приносили на дом членам приходских советов церквей повестки с вызовом в административный отдел со строгим предупреждением об ответственности за неявку. С пришедшими разговаривали без церемоний — объясняли, что членство в приходском совете является основанием для применения мер социальной защиты, и без обиняков предлагали написать заявление о выходе из состава двадцатки, за неграмотных тут же писали такое заявление.

29 ноября арестовали священника Скорбященской церкви отца Василия (Дралов Василий Семенович). Рождественскую службу 1931 года служили в Андреевском и Владимирском соборах, Крестовоздвиженской и Богоявленской церквях. Скорбященская, за неимением священника, встретила Рождество пустой и темной. 14 января 1931 года в праздник Обрезания Господня был арестован священник Владимирского собора Бабенко Иосиф Федорович. Правда, выпустили Щелкунову Е.И. — дочь генерала от медицины. Она и до ареста видела совсем плохо, в церковь ее приводила сестра, а после пребывания в ДПЗ совсем ослепла, ей и протоколы допроса зачитывали в присутствии конвоиров-понятых. К этому времени из 29 человек приходского совета 7 человек были арестованы, один умер и 6 написали заявление о выходе. После ареста отца Иосифа еще двое написали заявления о выходе из состава приходского Совета. 17 января 1931 года чиновник церковного стола вывесил на дверях собора объявление, что в связи с тем, что в настоящее время отсутствуют необходимые по закону двадцать совершеннолетних несудимых граждан России, готовых заключить договор на пользование зданием Владимирского собора для религиозных нужд, то прежний договор аренды расторгается, но предлагается всем желающим в течение 7 дней обратиться в церковный стол и если таких желающих будет 20 и более человек, то с ними будет заключен договор аренды здания культа.

Прихожане, преодолевая естественных страх за себя, своих близких, стали формировать новый приходской совет. Это было весьма непросто: только записались в состав приходского совета Романова Мария Андреевна и Куликова Анастасия Григорьевна как в их двери постучали сотрудники ОГПУ. Записалась в приходской Совет мать арестованного регента Патралова Сергея — Серафима Иосифовна. Тем не менее к 6 февраля 1931 года приходской совет в составе 20 человек был сформирован и 12.02.1931 года в административный отдел была подана заявка с просьбой разрешить провести собрание приходского совета с целью избрания руководящих органов и подготовки к подписанию договора о пользовании церковным имуществом, на что был получен отказ, т.к. срок предупреждения истек 24.01.1931 года, а список желающих принять имущество на ответственность подан только 06.02.1931 года.

В этот же день оперуполномоченный ОГПУ Б.М.Саарт закончил следствие по уголовному делу по обвинению настоятеля Владимирского собора в г. Кронштадте Населенко П.Т. в создании контрреволюционной организации из числа “бывших людей” и распространении среди них недовольства путем толкования Священного Писания (так записано в обвинительном заключении). Следователь просил направить дело на рассмотрение дела во внесудебном порядке “тройкой” ОГПУ, т.к. по мнению следователя, в религиозно настроенном Кронштадте рассмотрение дела судом может быть истолковано жителями как гонение за веру и вызовет нежелательные волнения.

15 февраля 1931 года в воскресенье, в праздник Сретенья Господня состоялось заседание тройки ПП ОГПУ ЛВО, рассмотревшей уголовное дело № 3969 по обвинению в контрреволюционной деятельности группы бывших лиц. Заседание длилось не долго — немногим более 3 часов. Арестованного приводили, ему зачитывали, в чем он обвиняется, спрашивали, признает ли он себя виновным, объявляли приговор и вызывали следующего. Работала жесткая, хорошо налаженная машина, не знающая ни сомнения, ни жалости, ни сожаления. В этот день были приговорены к различным мерам социальной защиты 65 человек священников и прихожан г. Кронштадта. Дело в отношении настоятеля собора П.Т. Населенко было выделено в отдельное производство и приобщено к другому уголовному делу “истинно православных христиан”, по которому 13 апреля 1931 года были осуждены 86 человек священнослужителей и прихожан Кронштадта, Ораниенбаума и Ленинграда.

На следующий день по вынесении приговора, 16 февраля 1931 года, члены семей приговоренных покидали Кронштадт. Партиями уезжали они из города в одночасье ставшего из родного и любимого чужим и неприветливым. Лязгали двери камер Дома предварительного заключения, формировались этапы, с которыми осужденные отправлялись к месту отбывания наказания.

Святая святым!
В 1931 году были осуждены тройкой ОГПУ священнослужители и миряне Кронштадта:

Священнослужители:

1. Бараблин Зиновий Ильич — священник Андреевского собора — к 10 годам концлагерей, семья лишена права проживать в г. Москве, Ленинграде, Харькове, Киеве, Одессе, Ростове-на-Дону и в пограничной зоне сроком на 3 года (в дальнейшем мы будем употреблять термин “высылка из Кронштадта”).

2. Бабенко Иосиф Федорович — священник Владимирского собора — высылка с семьей из Кронштадта сроком на 3 года.

3. Бельский Иван Яковлевич — священник Андреевского собора — высылка с семьей из Кронштадта сроком на 3 года.

4. Георгиевский Сергей Иванович — священник Крестовоздвиженской церкви — 10 лет концлагерей, семья — к высылке из Кронштадта сроком на 3 года.

5. Дралов Василий Семенович — священник Скорбященской церкви — 5 лет концлагерей, семья — к высылке из Кронштадта сроком на 3 года.

6. Колтуновский Иван Андреевич — протодиакон Андреевского собора — высылка с семьей из Кронштадта сроком на 3 года.

7. Ушаков Петр Андреевич — священник Андреевского собора — 10 лет концлагерей, семья — к высылке из Кронштадта сроком на 3 года.

8. Населенко Памфил Тимофеевич — священник Владимирского собора — 5 лет концлагерей.

9. Симо Николай Адамович — священник Андреевского собора — высшая мера социальной защиты — расстрел (расстрелян 18 апреля 1931 года).

Также к высшей мере социальной защиты был приговорен священник Серафимовской церкви Ораниенбаума, ранее священник кладбищенской церкви Кронштадта архимандрит Иаков (Иван Алексеевич Аржановский) — человек, близко знавший отца Иоанна Кронштадтского, бывший в последние года жизни праведника его духовником, отпевавший батюшку Иоанна по его кончине.

Осужденные миряне Владимирского собора:

10. Абрамов Дмитрий Михайлович — высылка с семьей из Кронштадта сроком на 3 года.

11. Андрианов Семен Андрианович — заключить в концлагерь на 5 лет.

12. Бодиорный Сильвестр Федорович — заключить в концлагерь на 5 лет, семья — к высылке из Кронштадта сроком на 3 года.

13. Бутенко Петр Евлампиевич — ссылка в Восточно-Сибирский край на 3 года с семьей.

14. Бланкова Мария Федоровна — высылка с семьей из Кронштадта сроком на 3 года.

15. Вознесенская Елена Николаевна — ссылка в Восточно-Сибирский край на 3 года с семьей.

16. Герасимова Людмила Николаевна — заключить в концлагерь на 5 лет, имущество конфисковать.

17. Куликова Анастасия Григорьевна — высылка с семьей из Кронштадта сроком на 3 года.

18. Нестерова Александра Алексеевна — ссылка в Восточно-Сибирский край на 3 года.

19. Петрова Елизавета Дмитриевна — ссылка в Северный край на 3 года с конфискацией имущества.

20. Петрова Екатерина Григорьевна — высылка с семьей из Кронштадта сроком на 3 года.

21. Петров Георгий Артемьевич — заключить в концлагерь на 5 лет.

22. Патралов Сергей Алексеевич — заключить в концлагерь на 5 лет.

23. Романова Мария Андреевна — высылка с семьей из Кронштадта сроком на 3 года.

24. Сахарусов Петр Викторович — заключить в концлагерь на 10 лет с конфискацией имущества.

25. Сахарусов Вадим Петрович — высылка из Кронштадта сроком на 3 года.

26. Сахарусова Александра Николаевна — ссылка в Восточно-Сибирский край на 3 года.

27. Стрельникова Александра Алексеевна — высылка из Кронштадта сроком на 3 года.

28. Стрельникова Марина Павловна — высылка с семьей из Кронштадта сроком на 3 года.

29. Яковлева Елена Николаевна — высылка из Кронштадта сроком на 3 года.

30. Яковлева Анна Николаевна — высылка из Кронштадта сроком на 3 года.

К различным мерам социальной защиты были приговорены также миряне — прихожане Андреевского собора и Кресто воздвиженской церкви: Баженова М.Д., Баженов В.Г., Бабыкин К.С., Велицкий С.П., Винокурова М.В., Вишневская П.С., Ва- сючкова И.Т., Григорьева А.Н., Граблин М.Н., Дементьева О. Д., Дмитриева П.Д., Егорова Е.Е., Зверев П.Ф., Игнатьев М.Н., Ильина М.И., Иванова В.И., Кузьмина О.К., Кузнецов Н.А., Коровникова Т.М., Минакова М.Е., Михневич И.Д., Набатов В.В., Радзюк М.А., Солодовникова А.Т., Салтыков Н.В., Саввич М.П., Санько В.К., Сергеева А.С., Узгоркова К.С., Шикурина Д.А., Югрин И.З., Ядрова М.Ф., Целиков Н.Д, Целиков М.П., в том числе Тюлькин Иван Филиппович — староста прихода Андреевского собора был приговорен к расстрелу.

Благословляяй благословящия Тя, Господи, и освящаяй на Тя уповающия, спаси люди Твоя и благослови до-стояние Твое, исполнение Церкве Твоея сохрани, освяти любящия благолепие дому Твоего; Ты тех возпрослави Божественною твоею силою, и не остави нас, уповающих на Тя. Мир мирови Твоему даруй, Церквам Твоим, священником, воинству и всем людем Твоим. Яко всякое даяние благо, и всяк дар совершен свыше есть, сходяй от Тебе, Отца Светов; и Тебе славу и благодарение и поклонение возсылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Вместо эпилога
16 февраля 1931 года в двери Владимирского Собора вошла группа в составе чиновника церковного стола К.И. Тальте и двух сотрудников коммунального отдела. В присутствии вызванных по этому поводу прихожан Светловой А.М. и Харитоновой А.А. они составляли акт приема здания и церковного имущества. Выносились и складировались изделия из цветного металла — медные, бронзовые, латунные подсвечники, лампады, кресты, иконы, богослужебные сосуды, бра и люстры, снимались накладки с Евангелий и венчики и оклады с икон, выносились из ризницы облачения и покровы, сдвигалась поближе к дверям мебель и прочая утварь, увязывались в кипы книги из церковной библиотеки. Изделия из цветного металла почтой отправили в спецхран Госбанка, покровы, завесы, ковры, облачения продали через ГУМ, изделия из цветного и черного металла отвезли на переработку. Долго, правда, не могли разделать на удобные для перевозки части три бронзовые люстры и еще в 1932 году коммунальщики предлагали работникам завода «Красный Выборжец» вывезти их с территории храма самим без разделки. Четыре воза книг церковной библиотеки отправили в книжную палату. Резной иконостас, иконы, мебель поступили в распоряжение Городского коммунального отдела, как ими распорядились коммунальщики — сейчас уже установить невозможности, архивы за давностью уничтожены. Может, передали их другим храмам, а может в качестве “столярных изделий” были переданы они на дрова сотрудникам милиции.

По окончании рабочего дня двери храма закрыли и опечатали печатью городского отдела коммунального хозяйства.

Храм стал ждать. Ждать, когда снова прозвучит под его сводами Благословенно царство Отца и Сына и Святого Духа, ныне и присно и во веки веков.

Послесловие
30 июня 1989 года все осужденные по этим уголовным делам были полностью оправданы за отсутствием вины. Аминь.

Имена многих новомучеников Кронштадта нам еще неизвестны — архивы хранят свои тайны. Неизвестна нам и последующая судьба тех, о ком мы рассказали в этом материале. Но мы ищем в архивах, ищем в воспоминаниях современников и верим, имя каждого будет помянуто.

При подготовке данного материала неоценимую помощь автору оказал сотрудник Центрального Государственного архива Санкт-Петербурга доктор исторических наук Шкаровский Михаил Витальевич.

Ольга ЕВСЮКОВА