Северный Царьград

Кронштадт имеет особую миссию. Как некогда из Царьграда пришла на Русь вера, так и ныне, через тысячу лет, из Ново­го Северного Царьграда светит всей Руси Свет Православия.

Всякий город — это не только дома и улицы, но ещё и некая идея. Киев для нас не просто столица Украины, но прежде всего «Матерь городов Русских». Москва не только административный центр Российской федерации, но «Третий Рим». Санкт-Петербург же — «окно в Европу» или «Северная Пальмира», более, чем мегаполис на Неве. Эту разницу можно выразить понятием город и град. Город — это населённый пункт, град — некая идея в камне, духовный образ города. Есть ли идея у Кронштадта? Есть ли кроме города Кронштадта ещё и град Кронштадт? Прошлым летом в петербургском архиве был обнаружен один документ, который неожиданным образом раскрыл и сформулировал идею Кронштадта. Документ этот относится к периоду Первой Мировой войны. В то время, когда Россия вела изнурительную кровопролитную войну с Германией, в общественном сознании созрела идея о переименовании некоторых топонимов немецкого происхождения, данных ещё Петром Первым.

Эта патриотическая инициатива но­сила смысл духовного противостояния противнику. Именно тогда Петербург стал Петроградом. (Харак­терно, что подобная акция была проведе­на и во Вторую Отечественную войну, когда Петергоф стал Петродворцом, а Шлиссельбург — Петрокрепостью). Тог­да же встал вопрос и о названии главно­го морского щита Российской столицы — Кронштадта, название которого также было взято из немецкого языка. Государю Императору Николаю Александро­вичу были представлены несколько ва­риантов проекта переименования Крон­штадта. Один из них предлагал назвать Кронштадт… — Царьградом.

Видимо, у современного читателя эта идея вызовет скорее удивление: какое от­ношение имеет небольшой город на ост­рове Котлин к великой столице Визан­тийской Империи Константинополю, ко­торый на Руси называли Царьградом, а турки переименовали в Стамбул.

Тем не менее, авторы идеи по сути ни­чего нового не придумали, а лишь пере­вели название «Кронштадт» на русский язык. Ведь по-немецки «крон» — это «царская корона», а «штадт» — город, та­ким образом, «Кронштадт» означает — «го­род царской короны», или, если сказать более кратко, — «Царьград».

С городом на берегу пролива Босфор удивительным образом оказалась связа­на духовная судьба России. В главном соборе Константинополя, посвящённом Святой Софии, послы святого князя Вла­димира пережили духовный восторг, ко­торый определил духовный выбор и са­мого князя Владимира в пользу Право­славия. Собор Святой Софии стал для Руси началом Крещения.

Поэтому так тяжело Россия пережила захват Константинополя в 1453 году тур­ками. Именно тогда в России была сфор­мулирована идея Москвы как «Третьего Рима», нового центра Православия на земле. Эта идея означала отнюдь не им­перские замашки или экспансионистские устремления страны. Россия тем самым брала на себя тяжёлый груз ответствен­ности за судьбы всего Православия в мире. Эта идея была крестоношением. Вместе с тем возникла и русская мечта об освобождении самого Царьграда и вос­становлении славы Святой Софии.

Этой идеей вдохновлялись почти все русские Цари — от Алексея Михайлови­ча и Екатерины Великой (храм Святой Софии в Царском Селе) до Царя-Освободителя Александра II и Царя-мученика Николая II. Судя по всему, и сам Царь Пётр Первый, основатель Крон­штадта, называя новый город на острове в Финском заливе, также имел ввиду Царьград на Босфоре. Ведь первоначаль­ный проект «окна в Европу» предпола­гался именно на Чёрном море через Бос­фор. И только после неудачи Азовских походов Царь Пётр обратил свой взор на север.

Россия стремилась явить в себе полно­ту Православия, поэтому возникли в ней и «Новый Иерусалим», и «Новый Афон». «Новым Царьградом» — Северным Царьградом — стал в России Кронш­тадт.

Эта идея была выражена не только в названии города. Её зримым архитектур­ным воплощением стал величественный Никольский Морской Собор, построен­ный повелением Государя Императора Николая II. Архитектор Василий Кося­ков построил главный храм российского флота как архитектурную копию собора Святой Софии в Константинополе. За­ложенный в 1903 году с участием Иоан­на Кронштадтского и Царя Николая Александровича, собор был освящён в 1913 году накануне Первой Мировой войны. Одна из целей этой войны, кото­рую ставила перед собой Россия, было освобождение Константинополя. В 1916 году эта цель, казалось, была столь близ­кой и реальной, что в высших кругах цер­ковной иерархии уже обсуждался воп­рос о том, кто будет служить первую Ли­тургию в Софии Царьградской.

Неудивительно, что в период тяжёлой войны вспомнили о Русском Царьграде. Россия вела войну на несколько фронтов, один из них был Кавказский, который предполагал как раз освобождение Царь- града.

Акция переименования Кронштадта в Царьград ставила целью не только изба­виться от германизма на карте России, но гораздо больше: напомнить о заветной ве­ковечной русской идее, о Царьграде и Святой Софии, в которой началась исто­рия Руси Православной.

Другим выражением этой идеи стал сам Великий Молитвенник Земли Русской — отец Иоанн Кронштадтский. В Царьграде был вселенский Патриарх, имевший почётное первенство чести среди всех других православных патриархов. Таким же «Патриархом» в Русской Церкви кон­ца XIX — начала XX в. в. был отец Иоанн Кронштадтский. В Синодальный период истории Русской Церкви патри­аршество было упразднено. Кронштадт­ский пастырь по сути выполнил функ­цию Патриарха. Он стал центром жиз­ни Русской Церкви, личностью, к кото­рой стекались все нити духовной жизни России. К нему ехали и обращались и высшие сановники, и простые крестьяне, и монашествующие, и иерархи церковные, бравшие у «белого» приходского священ­ника благословение. Даже Русский Са­модержец видел в нём духовную опору Отечества.

Иоанн Кронштадтский, без преувели­чения можно, сказать был неформальным главой русской церкви, своего рода «Пат­риархом», в тот период истории Церкви, когда патриаршество было упразднено. Не случайно, когда в начале XX века встал вопрос о восстановлении патриар­шества, единственным достойным канди­датом многие называли настоятеля Анд­реевского собора в Кронштадте. Обще­принятое определение, которым привыч­но называли о. Иоанна в России, — «Все­российский пастырь», имеет ещё допол­нительный смысл. Ведь титул «Всерос­сийский» мог относиться только к Пат­риарху всея Руси. В Северном Царьг­раде был свой «Царьградский Патри­арх» — отец Иоанн, Всероссийский пас­тырь, «Кронштадтский и Всея Руси». Бе­зусловно, при Иоанне Кронштадтском Кронштадт был по сути духовной столи­цей Православной России.

Да! Кронштадт — это таинственный русский Царьград. Это больше чем го­род, а тем более район Петербурга. Это и поныне один из духовных центров Зем­ли Русской. Поэтому всё, что в нём про­исходит, имеет особый смысл, особый все­российский масштаб, отзывается во всех концах Земли Русской. Кронштадт свя­зан незримыми нитями со всей Россией.

Поэтому представляется символическим и восстановление Никольского Морского собора в Кронштадте как восстановление твердыни всего российского флота, и воз­рождение Владимирского собора как цен­тра духовной жизни, и открытие Мемори­альной Квартиры отца Иоанна как воз­вращение Дорогого Батюшки в свой дом, возвращение его в духовную жизнь всей современной России. Даже перенесение памятника «вождю пролетариата» за два дня до нового века и нового тысячелетия — это своеобразное покаяние Кронштадта на пороге нового тысячелетия, которое мо­жет стать покаянием и всей России. Те­перь, кажется, легче будет решить и про­блему мавзолея на Красной площади.

Поэтому не ошибемся, если скажем: Кронштадт имеет особую миссию. Как некогда из Царьграда пришла на Русь вера, так и ныне, через тысячу лет, из Ново­го Северного Царьграда светит всей Руси Свет Православия.

Священник Геннадий БЕЛОВОЛОВ, хранитель Мемориальной Квартиры Св. Иоанна Кронштадтского